George Banks
Serial cleaner
Дублирую отсюда: www.diary.ru/~george-banks/p122397134.htm

Примерно так... Хронология отдельных событий, как обычно, может быть перепутана. Всем, кого забыл - извините, не со зла, а потому что не упомнил. Напоминайте, если что)
Часть от Безликого будет позже.

Приезд Эраста и предваряющий этот приезд звонок Кадзэ (в духе "Бен? Бен, это Данила, ай нид хэлп!")
Посиделки в "Капитолии". "Ты так забавно сердишься!" (с)
Разговоры часов до двух ночи. Завершение дел часов до пяти утра. Час на сон.
Поезд.
Автобус (цивилы выдыхают спокойно, когда мы десантируемся).
Маруся (от счастья слезы льет). На подходе к мастерке. Очень концептуально получилось. Учитывая а) книгу нашей любимой писательницы, б) Дозоры на том же полигоне.
Домик. Обустройство медкабинета. Знакомства, осмотр местности. Кажется, меня принимают немного не за того. По крайней мере вожатая третьего отряда...
Игра в мячи (трость скромно лежит под деревом).

***

Старт игры. Речь директора. Подъем флага. Мозговыносящие цивилы, танцующие в респираторах, неподалеку, и хлопающие поднятию флага.
Мне приносят медкарты и справки. Сортирую их по файлам (этот пласт игры еще сыграет). Одеваю бэджик. Все, теперь я окончательно - доктор Макаров.
Многих интересует нож. А что нож? До ближайшего населенного пункта - километров... Много, в общем. А нож универсальный, таким и ветки рубить можно, и бинты отрезать. А небольшой запас дров и средство для розжига - так ведь в медкабинет даже воду не провели, и электричество шалит... На крайний случай всегда должна быть возможность развести костер и продержать его ночь. Пять лет хождений по Карельскому перешейку к этому приучили.
Какой-то непонятный тип шляется по лагерю. Кажется, не очень нормальный... Хотя я и не таких повидал. Вот только почему у него рука перевязана, и пальца нет?
Вот, пожалуйста. Этот же тип в кабинете директора. Со вспоротым животом (о чем я узнал, только дотащив его до медпункта Х). Вопреки правилам, прикладываюсь к Спиритус Вульгарису (знаю, звучит неправильно, зато отражает суть). Причем неясно - помог ему кто-то, или он это сам. Кажется, все-таки помог - он держал нож за клинок. Это, оказывается, был наш охранник, нанятый директором без документов. Здорово. Что-то мутный этот директор. Ощущение, что он открывал этот лагерь на последние деньги, и экономил на всем. Зачем? Сверхприбыли тут не будет. Хотя и чувствуется, что он растерян. Не показывает этого, но растерян. А еще у нас, кажется, нет связи с "большой землей". И милицию не вызвать. Ну что ж, делаю запись о погибшем. Отношу тело в изолятор - больше некуда. Надеемся, что связь появится.
А в кабинете у директора, на столе, недалеко от трупа, лежала какая-то записка карандашом, начинающаяся обращением "Богиня!". А в сумке у погибшего - вышитая (или нарисованная на ткани?) картина, где он обнимает какую-то рыжеволосую девушку. И знак "остановка запрещена" на заднем плане. Все-таки, кажется, псих. С легендой про Красного Леща, которого он ловит.
Разговоры, разговоры. Разговоры. Приятно встретить знакомое лицо - "Светлячок", Света, девочка, с которой я познакомился уже давно, во время сопровождения туристических групп.
Вожатая третьего отряда, Яна, делает какие-то намеки. Кажется, принимает меня за кого-то, кем я не являюсь. Ну что... Поддержу игру, отчасти.
Труп ребенка. Со следами удушения. На дорожке. Соколов. Пульса нет. Цензурных слов тоже нет, поэтому молчу. Несу в медпункт, в изолятор. Говорю с директором. Здесь что-то происходит. И нам нужна милиция. Вот тебе и работа поспокойнее. Делаю запись в карточке Соколова.
Директор просит разобраться с мальчиком Стасом, который сорвал занятия кружка в пресс-центре, крича о каких-то оторванных головах и крови. Спрашиваю его - он утверждает, что ходил и фотографировал, и не был в пресс-центре. Устраиваю очную ставку с вожатой (Ангелиной) - они расходятся в версиях случившегося. Ладно, запишем в загадки и при случае разберемся. Стандартные рекомендации Стасу, и отпускаю его с миром.
Кажется, каждый раз, как я иду в столовую, чтобы поесть - мне навстречу попадается очередной пациент. Такими темпами запаса бинтов не хватит и на неделю.
По территории лагеря ходят кот и кошка. Большие. Надеюсь, ни у кого из детей нет на них аллергии. А еще они царапаются.
Мишу, вожатого первого отряда, японцы окрестили "Мисясян".
Визит в библиотеку. Интересный узор из родинок на плече у библиотекарши. Симпатичная.
Соколов проснулся. Я не мог ошибиться. Пульса не было. Коллеги предполагают кратковременную кому. Так не бывает. Хотя... Вот он. Живой. Хотя и со следами удушения. Не помнит, что случилось.
Нахожу в медкабинете записку. В ней упоминается про какой-то "Шабаш". Про то, что надо привести туда девушку с узором в виде полумесяца на предплечье. Хм. В свете последних событий - похоже на какую-то секту. Демонстративно читаю записку вслух. В кабинете в это время - Гелла и Яна. Смотрю за реакцией. Яна, кажется, потом прячет записку в карман.
Обнаруживается, что тело охранника, лежащее в запертом боксе изолятора, подменили. Сейчас там лежит незнакомый молодой человек лет восемнадцати с перерезанным горлом. Причем - в одежде охранника (т.е. след от разреза на животе на футболке есть, но самого разреза нет.
Приходит, держась за голову, библиотекарша. Кажется, ее кто-то оглушил, и устроил обыск в библиотеке. Что там искать? Укладываю ее на койку в кабинете, даю отдохнуть. Беседуем.
Отлавливаю Яну и сообщаю ей о символе на плече у библиотекарши, сопоставляя его с текстом записки. Если здесь развлекаются сектанты - ей грозит беда. Надо приглядывать за ней сегодня.
В лагере происходит что-то подозрительное. Инстинкт вопит о том, что надо собирать детей и организовывать наблюдение. Но пока я еще доверяю директору лагеря и вожатым. И понимаю, что всюду не успеть.
Екатерина Арефьева приглашает полюбоваться закатом. Мы выходим на причал...
- Гипноз. Ты читал записку в медпункте? Кто еще знает о записке? Забудь о записке и обо всем, что с ней связано... - Поздравляю, у меня теперь не память, а швейцарский сыр!
Возвращаемся. Что-то я задумался.
На дискотеке явно что-то не то. У детей расширены зрачки, и они танцуют без перерыва уже слишком долго. Миша приносит мне крышку от термоса, наполненную чем-то из термоса - то ли вишневым соком, то ли вином. Делаю вид, что отпиваю - но сам выхожу на улицу. Нужно проверить. В медкабинет приводят детей, я колю им снотворное и укладываю спать. У Зверева находят ЛСД и экстази. Экспресс-анализ выявляет экстази в вине, оказавшемся в термосе.
Зверев пытается качать права. Ну-ну. А не вколоть ли ему еще пару доз? Чтобы спалось лучше...
Позднее у директора случается разбор ситуации. Зверев хочет выдвигать против нас с вожатыми обвинения, я вежливо молчу - ситуация директору, кажется, предельно ясна. Его авторитет в моих глазах немного приподнимается.
Девушка дает мне небольшой плетеный браслетик - со словами, что он защищает от нечисти. Амулет. Хм.) Ну что же, спасибо.
В изолятор из основного корпуса переводят Зверева.
Каким-то образом оказываюсь ночью в компании нескольких детей. Только это явно не просто дети. Разговаривают они скорее как разведчики со стажем, обсуждающие рейд на территорию противника. Без шуток. Внезапно в дверь просовывается голова в золотой переливающейся маске... Сама фигура в чем-то белом.... "Где мой ключ?"... Кажется, прифигели даже эти юные скауты. Фигура исчезает в ночи. Искать ее почему-то никто не идет.
Обнаруживается, что у Зверева, находившегося в изоляторе, оторваны голова и рука.
Медкабинет. Трое девочек, человек пять-шесть "охотников", как они себя называют. Погашенный свет. Тишина. А за дверью знакомые голоса обсуждают шабаш и планы, от которых становится не по себе. Дергают ручку двери, но она закрыта изнутри. Не пытаются вломиться. Кажется, нас не обнаружили. Проходит полчаса. Тихим шепотом обсуждается последовательность действий. Кто умеет стрелять? Ну, допустим, я. В руку ложится небольшой револьвер. Что происходит? Где я? Чувство, уже забытое, но до боли знакомое. Сейчас будем прорываться... Сбросить жилеты, кому тяжело... Нет, тогда была зима... Замерзшая грязь... И стреляли. Открываем дверь, люди с оружием выходят первыми. Стрелять в голову или сердце. Пошли!! Дверь открывается... Мгновение, растянувшееся, казалось, на десяток секунд... Выстрелы. Много. Силуэты. Жму на спуск. Вперед. Попадаю - уверен в этом. Но ничего не происходит, они лишь отшатываются. Патроны боевые - это я понимаю сразу. Девочки выбегают мимо нас. Зачем?! Ведь был план - они остаются внутри и тихо сидят, их не заметят!
....Мы идем по лагерю. По сути - почти патрулируем. Все так, как надо. Есть список подозреваемых. Есть враги. Их нужно обезвредить.
Гибнет от выстрелов Миша. Падают близнецы из Праги, которых не брали пули в тот момент, когда мы прорывались из комнаты.
Полуистеричный крик "Мы не хотим убивать!!!" на подходе к корпусу был прекрасен...
Когда я несу тело Миши в изолятор - то вижу на подходе к медпункту, в кустах, неподвижное тело Икащеевой. Нет, она жива. Что она там делает? Ждет Мишу. Аккуратно, чтобы она не видела, прячу тело в изоляторе.
Идем по дорожкам.
Возвращаюсь в медпункт. Вместе с Яной. Кажется, она начинает мне нравится - она достаточно серьезно относится к своему делу. Марго у себя? Нет... Спать. Яна ложится там же, в медкабинете. Дверь запирается. Рано утром она уходит - пытается добраться до ближайшего населенного пункта.

Суббота. Просыпаюсь от стука в дверь. Кажется, посетители. Много. Уже десять часов. Ага, уже - спал я, таким образом, часа четыре. Меняю повязку, беседую. Прихожу в себя. Что это было прошлой ночью. ЧТО?! Голова ясная, и потому прошедшие события кажутся какой-то фантасмагорией.
Тело Миши исчезло из изолятора.
Иду в главный корпус. Никаких особых дел. Орлов просит его осмотреть - болит голова. Конечно. Возвращаемся к медкабинету. Подхожу, там же, на улице - Марго. Поднимаемся на крыльцо.
Нападение. Не успеваю среагировать сразу, но вытаскиваю нож. Бьет амулет на руке. Орлова и Марго откидывает, но слишком слабо. Пистолет в кармане! Слишком поздно... Еще раз откидывает Орлова, я рублю ножом... Все было правдой. Черт!!!
*как выяснилось позже - амулет откидывал метра на два, т.е. сбрасывал нападающих с крыльца, и это давало шанс достать пистолет. Но как сыгралось - так сыгралось. Я потом отыгрался и восстановил баланс.)))*
Ломается шея - я успеваю это отметить. Картинка начинает заливаться белым шумом... Я успеваю увидеть лицо Пети Орлова....
Глаза! ...я хочу видеть, как МЕРКНУТ ТВОИ ГЛАЗА... Все.
Так закончилась жизнь Макарова Александра Ивановича, военврача, контуженного в Чечне, позднее несколько лет ходившего по Карельскому перешейку в качестве штатного врача при официально формируемых туристических группах, и решившего поработать на пробу одну смену в детском лагере - потому что захотелось передохнуть.
И началось существование Безликого в новом теле.

Продолжение следует.

И немного фотографий: www.diary.ru/~george-banks/p122410850.htm

@темы: страшилки после отбоя